«…Хорошо и правильно гордиться величием предков, да вот только стоит помнить, что потомки обязаны приумножать их свершения, а не жить чужой славой. Наверняка ведь местные старики воспитывают молодежь, кивая на все эти обломки. Мол, страшен и могуч был наш род, да козни недругов украли богатства, а злые колдуны напустили порчу...»
/Виталий Зыков «Под знаменем пророчества»/
«…Но в реальной жизни нет места для громких сравнений, она проще и больней любой сказки. И несказанно тяжело вдруг оказаться на месте такого персонажа и на себе испытать подлинный смысл красивых слов»
/Виталий Зыков «Под знаменем пророчества»/
«…В толпе всегда можно найти таких вот халифов на час, саму жизнь готовых отдать ради минутной славы»
/Виталий Зыков «Под знаменем пророчества»/
«…Нет раба, не имевшего предком царя, и царя, не имевшего предком раба»
/Игорь Недозор «Плацдарм»/
«Я не боюсь умереть […] Я боюсь умереть больно…»
/Оксана Панкеева «Первый день весны»/
«Люди склонны смеяться над тем, что недоступно их убогому пониманию»
/Оксана Панкеева «Первый день весны»/
«История тотального опопсения, низведения слушателей до уровня жвачных животных, хамящих всем встречным-поперечным и бросающих друг в друга жестяными банками с напитком « Dew». Эпизодически случается редкий прорыв - у кого-то происходит нечто типа просветления. Но это просветление резко прикрывается из-за отсутствия финансирования. Единственным словом, которое скоро останется в обиходе получившихся в результате животинок, будет омерзительное «Bay!». А как славно, бывало, выражали мы свои восторги другими, типично русскими словечками и словосочетаниями, из которых одним из наиболее удобопечатных можно считать «Усраться можно!». Это чертово «Bay!» произносится по-разному, с различными эмоциональными оттенками, в зависимости от ситуации. Я чувствую, как внутри меня начинает развиваться неприятный вирус, и мой внутренний космополитизм практически без боя уступает душевный плацдарм национализму. Мне жаль то немногое русское, что еще у нас осталось, Сингапуризация страны вызывает во мне отвращение. Еще большее отвращение вызывают люди, охотно позволяющие производить над собой подобные эксперименты и покупающиеся, как последний дебильный папуас, на все яркое и броское. Но разгрызенные по дури стеклянные бусы вызывают у папуасов кровохарканье.
- Вот ты и стал жвачным животным! — ласково говорит Хозяин, поглаживая фигурно выбритую макушку форматного слюнявого существа.
- Bay! - утвердительно-восхищенно восклицает существо, жмурясь от удовольствия, наслаждаясь прикосновением к своему телу Командира Всеобщей Участи.
- А сейчас я загружу тебя чипсами, биг-маками, всякими какашками, и дам запить все это жирное дерьмо «Спрайтом», — глумится Хозяин, на полную мощь врубая радио с ликующими в эфире очередными «Девочками», которые в свою очередь умеют промяукивать только полубранное «Хула-ла»...
- Bay! - мечтательно реагирует на непритязательные звуки существо, и с его нижней губы свисает бесконечно мерзкая слюна...»
/Маргарита Пушкина «Ария Маргариты»/
«...Мне всегда нравился классический хард-рок и хэви тем, что на сцене там главенствовали настоящие мужики - плоть от плоти, кровь от крови. Если у кого из них и были какие-то нетрадиционные заморочки, мировую общественность в известность об этом не ставили»
/Маргарита Пушкина «Ария Маргариты»/
«До американцев никак не доходит, и никогда не дойдет, что все случившееся в ними 11 сентября — взрыв небоскребов-близнецов Международного Торгового Центра, пожар в Пентагоне, белый порошок в конвертах — всего лишь обычная магическая «обратка» за Белград, Ирак, Вьетнам, Корею. За то чувство вседозволенности, которое испортило жителей американских городов гораздо сильнее, чем квартирный вопрос (по наблюдению мессира Воланда) испортил москвичей.»
/Маргарита Пушкина «Ария Маргариты»/
«Люди гораздо хуже гиен, и даже хуже шакалов, — […] — свои мерзости и гадости они любят приписывать зверью...»
/Маргарита Пушкина «Ария Маргариты»/
«…спорит либо дурак, либо подлец. Первый – не знает, а спорит, второй знает, но спорит.»
/Анджей Сапковский «Сага о ведьмаке»/
«Не верь, когда тебе рассказывают о вражде двух народов, и один предстает мужественным страдальцем, а другой – сплошным семенем негодяев! Начнешь разбираться, и оба окажутся хороши…»
/Мария Семенова «Право на поединок»/
«Не верь россказням о жестоких обычаях. Обязательно выяснится, что тебя вводит в заблуждение недруг упомянутого народа или его веры, склонный очернять все с ними связанное…»
/Мария Семенова «Право на поединок»/
«Рядом с чужими страданиями собственные теряют остроту, в особенности, когда приходится иметь дело с больными из неимущих слоев. Имею ли я право сравнивать свои мучения с теми, что выпали на долю нищего старика? Избыток сахара в крови уже отнял у него зрение и теперь угрожает лишить ноги. А каково двенадцатилетней девочке-сироте, умирающей от чахотки?»
/Джинн Калогридис «Дети вампира»/
Редко когда из жизни человека можно вывести мораль. Потому что жизнь не похожа на книгу. В ней нет сюжета, нет внятного начала и концовки. Есть лишь путь, по которому мы идём неизвестно откуда неизвестно куда.
/Александр Ворсунов «Боль в руках»/
Что есть человеческая жизнь? Незначительное, подчиненное
обычным законам природы НИЧТО. Смерть бросает нас, потерявших важность, в землю. Природе поручено растворить нас в отсутствие нашей значительности. Поручено личинкам, червям, копошащимся жукам, солнцу и иссушающему ветру. Из прекрасных, благородных черт лица, любимых женщиной, возникает серый пергамент, кусками и складками лежащий на контурах черепа. Тело, принадлежащее к элите, лежит здесь с вывернутыми членами и отвратительно воняет,
разлагаясь. Ничто не отличает нас с момента смерти от других живых существ.
/Герберт Крафт «Фронтовой дневник эсэсовца»/
"Помню в Санкт-Петербурге, был я в кунсткамере, где в банках со спиртом уродцы разные плавают. Так то уроды телесные, а если душ уродство? Где столько банок набрать?"
/Алексей Глушановский «Улыбка гусара»/
"Любая тварь, что позволяет себе убивать мирных людей, не должна жить."
/Алексей Глушановский «Улыбка гусара»/