Морихей был четвертым ребёнком в семье и единственным мальчиком. Отец Морихэя был процветающим землевладельцем и членом городского совета. В семье Морихэя уже были рождены три дочери, поэтому его родители были невероятно рады рождению сына, наследника. Считается, что рождение сына – дар богов Кумано, которым родители Морихэя неустанно молились. Ёроку, отец Морихэя, был крепкого телосложения, что передалось ему по наследству от деда, Китиэмона, который был известен благодаря огромным размерам. И хотя Морихей родился крепышом, он был небольшим и довольно болезненным младенцем. Несмотря на то что в будущем ему суждено было явить сверхчеловеческую силу, телосложение Уэсибы на протяжении всей его жизни оставалось достаточно хрупким. Мать Морихэя, Юкки, имела корни клана Такэдо, одного из самых великих кланов самураев. Юкки была очень образована и набожна. Каждый день она поднималась в 4 часа утра, чтобы успеть посетить богослужения в главных храмах поселения до начала трудового дня. Когда Уэсиба подрос, она начала брать его с собой в это ежедневное паломничество.

В шесть лет Морихэя отправили в монастырскую школу учиться. Его не привлекали конфуцианские классические труды, но его чрезвычайно увлекли утонченные ритуалы, мистические песнопения, упражнения по визуализации и техники медитации эзотерического Буддизма школы Сингон. При всем своем неуемном интересе к эзотерической науке Морихэй буквально проглатывал сотни книг по математике, химии и физике.

Побоявшись, что его сын превратится в «книжного червя» и заядлого мечтателя, Ёроку предоставил ему возможность заниматься сумо, продолжительной ходьбой и плаванием. Океан простирался в каких-то двух-трёх минутах ходьбы от дома Уэсиба, и в течение своей жизни в Танабэ Уэсиба выработал для себя правило ежедневно бывать у воды: ребёнком он купался и ловил рыбу острогой, а юношей — совершал религиозные омовения. Большую часть детства он провёл на свежем воздухе — у океана, в полях и в горах. Так он научился понимать и ценить как блага, так и устрашающую силу природы. Когда однажды ночью на его отца напала группа бандитов, нанятых политическими противниками, Уэсиба открыл для себя кое-что новое о человеческой природе — человек должен быть достаточно сильным для того, чтобы суметь дать отпор грубой силе.

В 13 лет он поступает в школу Танабэ, но уходит оттуда через год в академию Соробан, где меньше года работал инструктором. В 1900 году, закончив академию, идёт работать в налоговую аудитором. Его быстро повысили, но он не хотел всю жизнь оставаться писарем.

Девятнадцатилетний Морихэй переехал в Токио в 1902 году, и при содействии одного из богатых родственников ему удалось организовать небольшой выгодный бизнес. Во время своего пребывания в Токио Морихэй, очевидно, практиковал Тэнсин Синъё Дзюдзюцу и, возможно, занимался в школе фехтования Синкагэ. Это было его первый опыт в боевых искусствах. Несмотря на первоначальные успехи, душа Морихэя не лежала к бизнесу, а городская жизнь сделала его больным. Он передал все дела своим работникам и к концу года с пустыми руками вернулся в Танабэ. Вскоре после своего возвращения Морихэй женился на своей дальней родственнице Хацу Итогаве.

Вот-вот готова была разразиться война между Россией и Японией, и Уэсиба понимал, что скоро его могут забрать в армию. Чтобы восстановить свое здоровье и укрепить тело, он разработал жёсткую программу тренировок. Он проводил долгие часы в горах, упражняясь с мечом; он носил на своей спине больных и немощных паломников весь двадцатимильный путь к Святилищу Кумано, совмещая при этом акт милосердия с тренировками. Чтобы выработать силу рук, он работал на рыбачьих лодках, Уэсиба выходил в море во время тайфуна и проверял свои силы в борьбе со штормовыми волнами и неистовыми порывами ветра. Очень скоро его физическое состояние стало великолепным.

В феврале 1904 года разразилась давно ожидавшаяся Русско-Японская война. Уэсиба добровольцем отправился на войну в Маньчжурии в качестве капрала 37-ого полка 4-й дивизии, сформированной в Осака. В соответствии с некоторыми источниками, во время первого своего пребывания в Маньчжурии Уэсиба открыл для себя Багуа-цюань (Кулак Восьми Тигров), «внутренний» китайский стиль, основанный на управлении энергией «ци» и на круговых движениях. Точно не известно, участвовал ли он там в боевых действиях или нет — без ведома Морихэя, его отец письменно обратился к военной администрации с просьбой не подвергать его единственного сына опасности. По этой причине он получил назначение в военную полицию, подальше от фронта.

По окончании Русско-Японской войны в 1905 году некоторые командиры Морихэя рекомендовали ему сделать военную карьеру и даже предлагали спонсировать его поступление в Школу Военных Офицеров. Однако Ёроку был против подобной перспективы для своего единственного наследника, да и самому Морихэю не очень понравилось то, чему он стал свидетелем на поле боя. Боевые действия японской стороны в основном заключались в массовых лобовых атаках, которые всегда приводили к бессмысленной трате человеческих жизней. Много лет спустя, в 1962 году, Морихэй заявил в своем интервью: «Мне понравилось в армии, но я изначально чувствовал, что война не может быть решением какой-либо проблемы».

В 1907 году Уэсиба уволился из армии и вернулся домой в Танабэ. Последующие несколько лет были для него очень тяжелыми. Ему по прежнему необходимо было найти своё место, и вскоре начал сказываться груз незнания цели своей жизни. Склонный к приступам острой тоски, Уэсиба мог на многие часы запереться в своей комнате и молиться, а мог, никого не предупредив, на несколько дней исчезнуть в лесах; семья начала беспокоиться за его душевное здоровье. Но выход был найден, отец выстроил на принадлежащей семейству территории небольшой додзё и предложил сыну тренироваться, чтобы избавиться от подавленности. В итоге, Уэсиба получил «мэнке» (сертификаты) школы Кито-рю (за дзю-дзюцу), «Ягю-Син-Кагэ» (за кэн-дзюцу) и «Тэндзин-Синье» (за дзю-дзюцу).

Но Уэсиба осознал, что не сделает себе будущего в Танабэ. Большинство безработной молодежи уже отправилось на поиски более плодородных пастбищ; некоторые из них добирались даже до Гавайев и Западного побережья Соединенных Штатов. Поэтому, когда распространились призывы к добровольцам о переселении на самый северный из крупных островов Японии — Хоккайдо, Уэсиба решил стать одним из пионеров.

Во время колонизации Хоккайдо, Уэсиба подвергался многим испытаниям и достаточно закалил своё тело и дух. Он стал одним из лидеров поселенцев, основав поселение Сиратаки. Во многом благодаря его настойчивости и трудолюбию проект заселения Хоккайдо стал, в конечном итоге, чрезвычайно успешным.

Уэсиба продолжал заниматься боевыми искусствами. Иногда ему случалось сталкиваться с разбойниками, но подобные встречи не представляли никакой угрозы для человека с таким опытом в боевых искусствах, какой был у Уэсиба. Пару раз ему доводилось встречаться с большими медведями острова Хоккайдо, но ему каким-то образом удавалось умиротворить этих зверей. Уэсиба был очень высокого мнения о собственных силе и мастерстве — до тех пор, пока не познакомился с Сокаку Такэда, Великим Мастером Дайто-рю. Уэсиба встретился с ним в 1915 году. Познакомившись с Такэдой и обнаружив, что ему не по силам тягаться со своим учителем, Уэсиба, похоже, забыл обо всем остальном и полностью погрузился в тренировки. Примерно через месяц он вернулся в Сиратаки, построил додзё и пригласил Такэду пожить здесь, что тот и сделал.

В тяжёлых условиях неосвоенных пустошей Уэсиба расцвёл и обрёл необычайную физическую силу и выносливость. Он учился будо у лучшего мастера боевых искусств во всей стране. Но, несмотря на всё это, Уэсиба никак не мог успокоиться; его всегда манило нечто большее, чем обычный материальный достаток или доблесть в боевых искусствах. Он стремился к чему-то более глубокому, к цели, более возвышенной. В декабре 1919 года он получил телеграмму, извещавшую, что его отец смертельно болен. Уэсиба подарил свой дом Такэда, разделил с ним недвижимость и имущество и навсегда покинул Хоккайдо.

В 1919 году Уэсиба покинул Сиратаки, чтобы отправиться в Танабэ к больному отцу. Его отец умер 2 января 1920 года. На могиле сын испытывал сильное потрясение, которое подкрепило его уверенность в религиозном призвании. В том же году Уэсиба потерял двух первых своих детей, умерших в раннем возрасте. После всех невзгод он решил присоединиться к Онисабуро Дэгути, главе секты Омото-кё, и переехал в Аябэ, где открыл додзе и преподавал Дайто-рю-айки-дзюцу. Следующие восемь лет Уэсиба учился Омоте-кё у Онисабуро Дэгути и преподавал Будо.

В июне 1921 года родился третий и единственный выживший сын Уэсибы — Киссомару.

В конце апреля 1922 года в Аябэ приехал Такэда с женой и другими членами семьи. Такэда провел у него четыре месяца, обучая его Дайто-рю айкидзюцу. Такэда не понравился Дэгути с первого взгляда; «От этого человека пахнет кровью и насилием», — сказал Дэгути. С другой стороны, Такэда тоже не скрывал своего презрения к верованиям Омото-кё. Он покинул Аябэ в сентябре, выдав Уэсиба диплом полноправного учителя Дайто-рю.

Обучение Уэсиба не ограничилось изучением Дайто-рю. В 1922 году он получил еще один диплом школы Ягю-Син-Кагэ (по дзю-дзюцу) и изучал другие системы, а именно дзю-дзюцу школы Синкагэ.

В феврале 1924 года Дэгути вместе с Уэсиба, который выполнял обязанности его телохранителя, и еще несколькими членами секты тайно покинули Японию и предприняли «Великое Монгольское путешествие». Дэгути, который всегда стремился к самым вершинам, мечтал о создании в Монголии «рая на земле». Но его планам не было суждено сбыться. Группу арестовали, Дэгути и Уэсибу приговорили к смертельной казни. Но затем передали в руки японским властям. В июле 1924 года Дэгути и Уэсиба невредимыми вернулись в Японию.

Блуждая по бескрайним и загадочным равнинам Монголии, Уэсиба постоянно смотрел в лицо смерти, а от его руки погибло множество свирепых головорезов. Под воздействием такого искаженного опыта Уэсиба стал совсем другим человеком. Занимаясь с ещё большим напряжением, чем прежде, Уэсиба вооружал своих учеников настоящими острыми клинками и требовал, чтобы они вполне серьезно пытались ранить его. Близкие Уэсиба могли ощущать, как вокруг него бушует пугающая сила; иногда, когда он входил в комнату, в ней начинали трястись предметы. В этот период Уэсиба часто странствовал по окрестностям и заходил на юг до самого Кумамото; судя по всему, он провел определенное время в суровом аскетизме ямабуси у водопада Нати в горах Кумано.

Весной 1925 года в додзё Аябэ явился флотский офицер, известный своим мастерством в кэндо. Во время беседы с Уэсиба у них возникли разногласия в тонких вопросах будо, и Уэсиба предложил офицеру попробовать ударить его деревянным мечом. Взбешённый таким поведением, которое он счел просто наглостью, офицер стал свирепо размахивать мечом. Невооружённый Уэсиба избегал самых быстрых ударов и молниеносно реагировал на каждый выпад. Когда совершенно измученный офицер сдался, Морихэй вышел в сад, чтобы умыть лицо холодной водой и собраться с мыслями.

Проходя между деревьями, он почувствовал, как под его ногами задрожала земля, и в тот же миг его окутало золотым светом. Окруженный этим светом со всех сторон, Уэсиба потерял чувство пространства и времени, а затем все вдруг стало чистым и ясным. «Я видел чудо, — говорил он позже, рассказывая об этом событии, — и достиг просветления — чистого, покоряющего эго, мимолетного и несомненного. В одно мгновение я познал природу сотворенного: путь воина заключается в проявлении божественной любви, духа, который пронизывает и питает все сущее. Слёзы благодарности и счастья катились по моим щекам. Я увидел всю Вселенную как свой дом; солнце, луна и звезды стали моими близкими друзьями. Исчезла какая-либо привязанность к материальным предметам».

После этой потрясающей трансформации Уэсиба начал проявлять неслыханные способности: он мог переносить огромные валуны, делать прыжки невероятной длины и уклоняться от любых нападений — всегда и везде. Естественно, что такие поразительные подвиги привлекли внимание людей и вне Омото-кё.

Осенью 1925 года адмирал Исаму Такэсита (который покровительствовал Кано и Фунакоси, а теперь и Уэсиба) организовал в Токио демонстрацию для избранной группы высокопоставленных сановников. Эта демонстрация стала настоящим потрясением. Уэсиба внушил собравшимся подлинное благоговение, когда, помимо прочего, проткнул копьем несколько 125-фунтовых мешков с рисом и начал разбрасывать их, не выронив при этом ни единого зернышка. В результате его пригласили провести трехнедельные курсы обучения во дворце Аояма, на которых занимались мастера дзю-до и кэндо самого высокого уровня.

Хотя этот семинар прошёл чрезвычайно успешно, официальные лица запретили участие Уэсибы в каких-либо организованных государством мероприятиях по причине его тесной связи с неблагонадежным Дэгути. Оскорбленный подобными намёками Уэсиба вернулся в Аябэ. Однако Дэгути убедил его в том, чтобы он оставил Омото-кё и начал двигаться своим собственным, уникальным путём. Он напомнил Уэсиба: «Подлинным предназначением твоей жизни является распространение по всему миру истинного смысла будо».

В 1927 году Уэсиба покинул Аябэ и переехал в Токио, где преподавал в додзе, расположенном в его собственном доме. В 1930 году он начал строительство додзе в Вакамацу-Се, «Кобукан», которое было открыто в апреле 1931. Из-за черезвычайно трудных тренировок, проходивших в зале Кобукан, он был прозван «Дзигоку-додзе» (Зал Преисподней). Между 1931 и 1941 годами Уэсиба преподавал одновременно в нескольких залах: Сонэдзаки-додзе, Суйда-додзе, Оцука-додзе и др.

Учениками Уэсибы были высокопоставленные военные и морские офицеры, аристократы и состоятельные бизнесмены. Многие из этих учеников приводили тренироваться своих дочерей, так что в додзё обычно присутствовали и женщины. Уэсиба поражал воображение видавших виды токийцев. Однажды на военной базе он сражался с целым взводом, в котором было около сорока человек, и разбросал всех по очереди в считанные секунды. Все больше и больше людей испрашивали разрешения учиться у него.

Ученики Уэсиба помогали создавать репутацию своему удивительному учителю. Женщины преисполнялись восхищения, слушая рассказы о миниатюрных девушках, обращающих в бегство опасных насильников. После того как самые невысокие и легкие ученики Уэсиба начали побеждать борцов сумо и мастеров дзю-до, последние устремились к Уэсибе, чтобы побольше узнать о его стиле будо.

Вечно стремящийся к знаниям Дзигоро Кано, много слышавший об Уэсиба от своих учеников в Кодокане, попросил у него демонстрации его искусства. В октябре 1930 года Кано посетил временный додзё в Мэдзи-ро и был ослеплен выступлением Уэсиба: «Это мой идеал будо; это подлинное, настоящее будо».

У Уэсиба тренировалось множество воспитанников Кодокана, и часть из них даже полностью переключилась на Рю дзю-дзюцу Уэсиба, как когда-то называлось его искусство (ещё его называли Айки-будо).

В 1931 году в районе Вакамацу-тё в Токио был построен постоянный додзё и жилые помещения для Уэсиба. В течение следующих десяти лет Кобукан («Зал Величественных Боевых Искусств») превратился в кипучий центр бурной деятельности. Ранней весной в Кобукане несколько недель гостил Сокаку Такэда, но после этого пути Уэсиба и Такэда окончательно разошлись.

Из-за разборчивости Уэсиба число «внутренних» учеников в этот период никогда не было большим — обычно около десятка человек, живущих прямо в додзё, и ещё столько же из ближайших окрестностей. Говорят, что Кано сказал Уэсиба: «Вы поступаете очень правильно. Кодокан стал очень большим, и я уже не могу его контролировать».

Существует множество фантастических рассказов об Уэсиба, относящихся к этому периоду, и самой невероятной из них является история «Испытания на стрельбище».

Однажды на демонстрацию в Кобукан явилась группа снайперов. Когда Уэсиба узнал, кто они, он вызывающе заявил: «Я неуязвим для пуль». Вполне понятно, что стрелки были оскорблены и потребовали от него доказательства этого утверждения. Уэсиба согласился подписать письменное заявление, освобождающее снайперов от какой-либо ответственности в том случае, если он будет ранен или убит, и они договорились о встрече на военном стрельбище. Годзо Сиода, ученик Уэсибы, уже не раз воочию убеждался в поразительных способностях своего учителя, но позже признался, о чем думал тогда: «На этот раз он зашел слишком далеко. Похоже, пришло время готовиться к похоронам Мастера Уэсиба».

В день испытания жена Уэсибы умоляла его бросить эту затею. Уэсиба попросил её не волноваться и отправился на стрельбище с совершенно беззаботным видом. Там он спокойно встал у мишени, расположенной примерно в семидесяти пяти футах (23 метра) от стрелков. Когда снайперы прицелились и выстрелили, несколько из них немедленно свалились на землю, а Уэсиба, целый и невредимый, необъяснимым образом очутился позади них. Уэсиба объяснил поражённым зрителям, что они были свидетелями демонстрации силы айки…

В 1938 году, после того как Морихэй избежал полицейского преследования организации Омото-кё, умер Кано, и Уэсиба стал главным учителем будо в Японии. Его ученики занимали многие высокие посты в правительстве и военных кругах. Кроме того, он стал тесно связан с японской администрацией Мантюкуо — марионеточным правительством, установленным в Манчжурии в 1932 году; Уэсиба часто преподавал там и в конце концов стал Первым Советником по Боевым Искусствам при правительстве Мантюкуо.

В 1937 году в Китае развернулись крупномасштабные военные действия, а в 1941 произошло нападение на Перл-Харбор (ходят слухи, что эта бомбёжка, спланированная Имперским Военным Флотом, была основана на принципе ирими-тэнкан Айки-Будо — захват инициативы и окружение врага, начиная с тылов). Говорят, что в 1942 году Уэсиба отправили с секретной миссией мира в Китай, в надежде, что благодаря своим обширным связям и высокому авторитету среди военных и гражданских лидеров, Уэсиба удастся достичь мирного соглашения между Китаем и Японией. К сожалению, все его усилия ни к чему не привели, и война неотвратимо неслась к своей ужасной развязке.

Насилие и разрушения войны представляли собой полную противоположность задаче выражения цели истинного будо: воспитания и содействия жизни. В 1942 году Уэсиба, воспользовавшись, в качестве оправдания, своей болезнью, оставил все государственные должности и переехал на свою ферму в Ивама.

Уэсиба и его жена перебрались подальше от сражений, в небольшую хижину, выстроенную на его участке. Однако он был совсем не равнодушен к тем ужасным страданиям, которые выпали на долю всей Азии. Несколько раз за это время он был смертельно болен, как в прямом, так и в символическом смысле. Чтобы восстановить здоровье и приспособиться к условиям обновляющейся Японии, он начал заниматься тем, что ныне называют айки-до — «Искусством Мира».

В августе 1945 года Япония капитулировала. Хотя весь Токио лежал в руинах, Кобукан додзё остался невредимым благодаря героическим усилиям Киссомару, сына Уэсиба. Однако оккупационные власти запретили все виды боевых искусств и организация Кобукан была распущена.

Но в 1948 году, когда Япония начала восстанавливаться, Уэсиба и его последователи вновь объединились и основали организацию Айкикай. Вскоре был снят запрет на будо, и около 1950 года начались регулярные занятия айкидо.

Во всём устанавливался новый порядок, и величественная точка зрения Уэсиба на айкидо как на не соревновательное искусство, воспитывающее духовное и физическое совершенство, была идеальным подходом. Уже через несколько лет после окончания войны началось обучение нового поколения целеустремлённых учеников, и в течение пятидесятых годов искусство айкидо было представлено всему миру; организационными вопросами занимались сам Уэсиба и его сын Киссомару. В первой половине того десятилетия японские учителя внедрили айкидо во Франции и на Гавайях, и уже к середине пятидесятых годов в токийском додзё постоянно занимались представители самых разных стран со всего земного шара.

Первая публичная демонстрация айкидо проходила на крыше одного из универсальных магазинов Токио в сентябре 1955 года.
Это было достаточно примечательное событие, поскольку до этого Уэсиба отказывался выступать для публики. Это было правилом всех старых учителей.
По сравнению с неутомимой деятельностью и постоянным возбуждением довоенного периода, последние годы жизни Уэсиба были очень спокойными — он посвятил их исследованиям, молитвам и упражнениям. Уэсиба достиг такого уровня владения боевыми искусствами, что его бывшие ученики и сегодня оценивают этот уровень как не имеющий себе равных.

К концу жизни внешность Уэсиба стала бесплотной, призрачной: белые одежды, седые волосы и мягкая белая борода. Его здоровье постепенно ухудшалось, но даже когда он был прикован к постели своим последним недугом, Уэсиба все ещё был способен призывать волшебную космическую силу, достаточную для того, чтобы разбросать во все стороны четырёх помощников, если они начинали обращаться с ним, как с дряхлым стариком. Подобно Фунакоси, Уэсиба продолжал оттачивать техники своего искусства вплоть до самой смерти. Мастер айкидо ушел из этого мира 26 апреля 1969 года возрасте восьмидесяти шести лет.
Его последние слова были: «Айкидо предназначено для всего мира. В нём нет места ни личным, ни разрушительным целям. Неутомимо тренируйтесь, чтобы принести благо всем».
Прах О-Сэнсэя был похоронен в семейном храме в Танабэ. Каждый год 26 апреля в Храме Айки в Иваме проходит поминальная служба.
Ученики помнят Уэсиба как мастера боевых искусств, чья практика айкидо вывела его на новый уровень — от мастера обладающего совершенной техникой, к моральному и философскому познанию айкидо как пути к мировой гармонии перед лицом окружающей нас агрессии.

Техника Морихэя Уэсиба оставила свой след во множестве ответвлений айкидо, существующих в настоящее время.

«Истинное будо — это работа любви. Это труд давать жизнь всем существам и не убивать, не бороться ни с кем. Любовь — хранитель божественности во всем. Ничто не может существовать без этого.

Айкидо — это реализация любви. „Следовать Пути“ означает быть единым с волей Бога и практиковать ее. Если мы даже слегка отступаем от этого, мы более не на Пути. Я хочу призвать людей прислушаться к голосу Айкидо. Это не служит исправлению других, это ради исправления вашего собственного разума. Это Айкидо.»